Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Из архива Андрея Борисова.

Я начинаю помещать здесь тексты, оставшиеся от Андрея Борисова в его рабочем компьютере на предпоследнем месте работы - в Центре содействия реформе уголовного правосудия. Не очень много осталось. Статьи, материалы к выставкам. Материалы эти мне переслала Наталья Михайловна Дзядко, человек, с которым Андрей на той работе сошёлся, наверное, ближе всего.



В тюрьме фотограф с воли
(RANARD)


Объектность - вот, пожалуй самая емкая характеристика тюремной жизни, выраженной через фото. Люди чувствуют себя объектами. Они соглашаются на фотосъемку или отказываются от нее, сознательно предлагая себя в качестве объектов. Им слишком хорошо дали понять, что иной роли им не отводится: их будут перемещать по своему разумению, будут устраивать для них гигантские шкафы - колонии, где каждая разновидность предмета-заключенного должна находиться на определенной полке - локальном участке. Столь же строго определяется, какие другие - неживые предметы позволено с ними сочетать, сколько должно быть таких предметов и какого качества - это очень хорошо чувствуют родственники, пытающиеся устроить свидание или передать передачу. В самом потоке прохождения этих людей через зону ясно проглядывают объектно-производственные, "технологические" нормативы: в жилом помещении нельзя лежать в дневное время; часто, если нет работы, положено сидеть в общей комнате и смотреть телевизор. Каждая единица-заключенный снабжается документацией, к нему прилагаемой, каждая производственная операция, будь это применение физической силы или вывоз на медицинское обследование, сопровождается технологическим обоснованием, подтверждающим, что не были нарушены нормы законности или, что то же, технологические процессы.

У людей, прошедших через такое, формируется четкое ощущение документированности каждого момента собственной жизни. Если они смеются какой-нибудь шутке или возмущаются по какому-то поводу, то это лишь внешне зримые признаки их приятия или неприятия определенных порядков, принадлежности или сопротивления местной вариации тюремной субкультуры. Еще бы! Любое отклонение станет известно администрации или "авторитетам". Все это проскальзывает в фото. Если люди согласились на фотографирование, они уже в состоянии произвести вполне специфицированную внешность, которую их окружение считает приемлемой, поэтому ее можно безбоязненно поставлять напоказ журналистам и заезжим правозащитникам.

Это не всегда осознаётся, но это присутствует как неустранимый фон. Даже у малолеток - наиболее живых и наиболее благодарных тюремных фотомоделей.

Однако не всем позволяется так вот просто фиксировать подробности собственной, пусть и зарегламентированной жизни. Существуют градации. Кто-то может позволить себе лишь малоговорящий беглый фотовыстрел издалека, либо вариант семейной фотографии, где несколько заключенных выстраиваются с застывшими масками на лице. Посетителям в тюрьме никогда нельзя оказаться надолго, всегда катастрофически мало времени на завоевание соответствующего доверия. Однако такое иногда случается. Для того, чтобы выключить специальный репертуар, заготовленный для постороннего - вольного - человека, нужна дополнительная степень доверия. Именно это - признак мастерства фотографов высокого класса. Однако нужно иметь ввиду, что само фотомастерство здесь ни при чем - оно необходимо лишь для эффективной огранки главного, что удается вынести. Каждая подлинная тюремная фотография - это весть, весть из другого - очень жестокого мира. Она получается лишь тогда, когда эту весть доверили тебе передать, а это произойдёт лишь тогда, когда ты продемонстрировал особые душевные качества - в тюрьме не нужно торопиться, заключенный сам достаточно быстро поймет, подставлять себя под твою камеру, или ты такого недостоин - в этом они также отлично натасканы. Поэтому тюремное фотографирование - это разновидность правозащитной деятельности, причем не какая-то побочная, а, я бы даже сказал, первичная. Ибо само начало защиты чьих-либо прав, а правильнее сказать чьей-либо жизни, всегда основывается на узрении ее и ееразрушения. Только увидев признаки разложения и смерти можно начать их устранять. Это и делают подлинные мастера тюремной фотографии. И таких никогда не было много. И потому совсем не выглядит излишним, когда один из них едет работать в другую страну, через океан. Просто в этой другой стране не нашлось того, кто это смог бы сделать именно ТАК. А он это сделает.

Поверьте мне, я не первый год регулярно бываю в тюрьмах, и у меня всегда с собой фотоаппарат. Однако, когда я готовлю очередной материал выставки про тюрьму, я всегда начинаю искать кого-то, кто это сделал ТАК, КАК НАДО. И неоднократно меня выручал, как ни странно, иностранец. Я говорю про Джона Ранара. Ибо все, написанное выше, вынесено из его фотографий.

На его снимках заключенные излучают это качество объектности. Здесь есть разные фото: портреты, сюжетные, бытовые сцены. Однако смеются ли зеки или просто о чем-то думают, на фотографиях Ранара присутствуют не только моменты их внутренних переживаний, но и ситуация, в которую они поставлены. Это неустранимое настроение-фон. Именно оно, не стилизуя их жизнь, высвечивает ее существенные моменты. Именно это настроение-объектность делает фотографии Джона тревожной вестью ОТТУДА.


___________________________

Сайт Джона Ранара: http://www.johnranard.com


Несколько фотографий Андрея, которые мне удалось найти на сайте "Тюрьма и воля"







На самом деле фотографий этих было очень много. Из каждой командировки Андрей привозил огромные стопки фотографий. Вернее, не привозил, он их уже здесь в Москве печатал. Взял это за правило после того, как в Псковской области ему в местной фотопечати попортили безвозвратно плёнку - явно по указанию тамошнего ГУИНовского начальства. Среди фотографий попадались совершенно пробирающие. Может, ещё получится их найти.

Про Кабанова

Кабанов на первом курсе попал жить в комнату с Куксовым. Куксов был редкостный раздолбай и любил устраивать в комнате всякие увеселительные мероприятия. Окончательному превращению комнаты в притон мешало только присутствие Кабанова.

Например, Куксов организовал распитие напитков, компания за столом, а Кабанов сидит на своей кровати, учится. Людям как-то неудобно, они предлагают Кабанову идти учиться в читзал.
- Идите пить в читзал! - негодующе отвечает им Кабанов.

А то Куксов привёл женщину, попросил Кабанова выйти.
- На сколько?
- Ну, минут на сорок пять..
Через сорок пять минут, когда у Куксова с женщиной всё в полном разгаре, в комнату входит Кабанов, включает свет, берёт книжку и садится читать. Куксов высовывается из-под одеяла, говорит "Ну ты чего?"
- Сорок пять минут уже прошло! - говорит суровый Кабанов.
Не давал он спуску Куксову, не давал.

Сон Кабанова времён перестроечных (год так 88-й).
Путешествует он на какой-то машине времени, попадает в революцию, видит Ленина. Потом как-то так незаметно переключается, что он сам Ленин, и он умирает. И тут он злорадно думает: "Сейчас поверну рычаг, заведу машину времени и буду опять живой и здоровый!" Дёргает рычаг, дёргает - а она не заводится..

Как Шура Руденко был человеком-пауком

Недавно я забрёл в район возле ФДС-ов. Там целый квартал пятиэтажек на Мичуринском проспекте посносили. Посносили каким-то методом точечных бомбардировок: деревья, которые росли возле домов, продолжают расти, асфальтовые дорожки вдоль домов и к подъездам целы, места домов очищены от всякого стороительного мусора и постепенно зарастают. По общим приметам всё это произошло года три назад, строить с тех пор ничего не начали, и сейчас это место напоминает несуразный парк с прямоугольными лужайками.

Это были те самые дома, в которых Шура Руденко снимал еду с окошек москвичей. По осени, когда Шура только поступил на мех-мат, один из способов добычи пропитания у него был такой: он забирался по стене и срезал сумки с продуктами, вывешенные за окно. Босиком мог долезть до третьего этажа, а по кирпичной стене и до пятого.
Как-то раз притащил килограмм мяса. Надо как-то готовить. Единственная сковородка на этаже отыскалась у немок. Сковородке было присвоено имя "Сковородойчлянд". Мясо ножом не резалось, никаким. В конце концов мы его мелко настригли ножницами.
А один раз Шуре удалось распотрошить заоконный ящик-холодильник. Гоша Масляков был один в комнате. Вдруг слышит, что Шура ему снизу кричит. Выглядывает из окна - а Шура стоит, как с вокзала приехал, весь обвешанный пакетами, вокруг него на земле что-то наставлено. В общем, надо помочь всё это мимо вахты протащить. Чего там только не было - всякие овощи, кастрюля с супом, пол-тыквы. Был кусок какой-то солёной красной рыбы. Он потом совсем засох, мы его понемногу щипали, долго, но так и не осилили.
А Гоша в поедании ворованных продуктов никогда не участвовал. Наверно, это было правильно.